Фронтир в американской истории Фредерик Дж. Тернер

У нас вы можете скачать книгу Фронтир в американской истории Фредерик Дж. Тернер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В этом продвижении фронтир является внешней гранью волны — точкой, где встречаются дикость и цивилизация. О фронтире много писали с точки зрения пограничных войн, но серьёзные исследования экономистов и историков пренебрегали этой областью.

Американский фронтир сильно отличается от европейского фронтира — укреплённой пограничной линии, проложенной через плотно населённые районы. Самая примечательная черта американского фронтира — то, что он до сих пор проходит по свободным землям. В отчётах о переписи населения его определяют как территорию с плотностью менее двух человек на квадратную милю.

Определение расплывчатое, но для наших целей нет необходимости давать более строгое. В этой статье не будет дано исчерпывающего описания темы. Её цель — просто привлечь внимание к фронтиру как к плодотворной области исследований и обозначить некоторые возникающие в связи с этим проблемы. В заселении Америки мы наблюдаем, как европейская жизнь вошла на континент и как Америка изменила и развила эту жизнь, как Америка ответила Европе.

Наша ранняя историческая наука — это изучение того, как европейские зародыши развиваются в американской среде. Слишком много внимания учёные уделяли германским источникам, слишком мало — американским факторам. Фронтир — линия очень быстрой и эффективной американизации. Колониста подчиняла дикая местность. Он представал перед ней европейцем — в одежде, производстве, инструментах, способах передвижения и образе мыслей. Она вытаскивала его из железнодорожного вагона и усаживала в берёзовое каноэ.

Она сдирала с него цивилизованное одеяние и облачала его в охотничью рубашку и мокасины. Она прятала его от чероки и ирокезов в бревенчатой хижине и окружала его индейским частоколом. Вскоре он прекращал сажать кукурузу и рыхлить землю острой палкой. Он издавал боевой клич и брал скальп самым что ни на есть индейским способом. Коротко говоря, на фронтире среда сначала оказывалась слишком суровой к человеку.

Он должен был согласиться с условиями, которые порождали — или разрушали — фронтир, и поэтому приспосабливался к индейским прогалинам и следовал по индейским тропам. Мало-помалу он преобразовывал природу, но следствием было не то, что в старой Европе, не просто развитие германских зародышей — не больше, чем это явление было возвращением к германским корням.

Факт в том, что получившийся продукт был американским. Сначала фронтиром было атлантическое побережье. Это был фронтир Европы в самом подлинном смысле.

Двигаясь на запад, фронтир становился всё более и более американским. Как последовательный ряд оледенений создаёт последовательный ряд конечных морен, так каждый фронтир оставляет за собой свои следы. Когда район становится заселённым, он продолжает нести в себе характеристики фронтира. Таким образом, продвижение фронтира означает непрестанный уход от европейского влияния, непрестанный рост независимых американских особенностей.

И чтобы изучить это продвижение, человек, который вырос при этих условиях, при их политических, экономических и общественных результатах, должен изучать по-настоящему американскую часть нашей истории. В первой половине восемнадцатого века произошло другое продвижение.

В конце первой четверти века торговцы последовали за делаварами и шауни в Огайо. Губернатор Виргинии Спотсвуд в году повёл экспедицию через Блу-Ридж[4].

Конец первой четверти века видит продвижение шотландцев, ирландцев и палатинских немцев[5] вверх по долине Шенандоа в западную часть Виргинии и вдоль Пидмонтского района обеих Каролин. В Пенсильвании линию заселения обозначал город Бедфорд. Король пытался задержать продвижение своим манифестом года, запретив селиться за истоками рек, которые текут в Атлантику, но тщетно. Торговый пост оставляет невооружённые племена на милость тех племён, которые успели приобрести огнестрельное оружие — эту истину ирокезы написали кровью.

Поэтому отдалённые племена жадно приветствуют торговца. Это объясняет могущество торговца и скорость его продвижения. Так разлагающая сила цивилизации входила в дикую местность. Каждая речная долина и каждая индейская тропа превращалась в трещину внутри индейского сообщества, и сообщество раскалывалось.

Когда на арене появлялся фермер-пионер, примитивная индейская жизнь была уже в прошлом. Фермеры встречали индейцев, вооружённых огнестрельным оружием. Хотя торговый фронтир упорно подрывал индейское могущество, делая племена крайне зависимыми от белых, он с помощью продажи оружия давал индейцам силу, чтобы сопротивляться фермерскому фронтиру. Французская колонизация господствовала благодаря своему торговому фронтиру, английская колонизация — благодаря своему фермерскому фронтиру.

Между двумя фронтирами и двумя нациями существовал антагонизм. Идите посмотрите на форты, которые основал наш король.

Вы увидите, что вы можете охотиться под их крепкими стенами. Они расположены в тех местах, где вы часто бываете, для вашей пользы. После того, как англичане вступают во владение, все звери уходят. И всё же, несмотря на противоположные интересы торговца и фермера, торговля с индейцами прокладывала путь цивилизации. Бизонья тропа становилась индейской тропой, а затем — торговой тропой, тропы расширялись до дорог, а дороги превращались в железные дороги.

Такое же происхождение у железных дорог Юга, Дальнего Запада и Канадского доминиона. Торговые посты, к которым вели эти тропы, находились там, где раньше стояли индейские деревни, а индейские деревни располагались в местах, предложенных природой. Цивилизация в Америке следовала по артериям, проложенным геологией. Цивилизация текла через них, пока наконец узкие тропы туземных сообщений не расширялись и не переплетались в запутанные лабиринты современных коммерческих сообщений.

Дикую местность пронизывали бесчисленные линии цивилизации, как будто изначально простой, бездеятельный континент обрастал сложной нервной системой. Если кто-то захочет понять, почему сегодня мы являемся единой нацией, а не собранием обособленных государств, он должен изучить это общественно-экономическое объединение страны.

Это движение в сторону от дикости — готовая тема для эволюциониста. Для нашей истории важно влияние индейского фронтира как объединяющего фактора. С конца семнадцатого века созывались разные колониальные конгрессы, чтобы договариваться с индейцами и устанавливать обычные меры защиты. Сепаратизм был сильнее в тех колониях, где не было индейского фронтира. Этот фронтир тянулся вдоль западной границы и словно связывал союз.

Индеец был обычной опасностью, которая требовала объединённых действий. Самым знаменитым из таких съездов был Олбанский конгресс года, созванный, чтобы договориться с Шестью нациями и обсудить планы союза.

Даже беглое чтение плана, предложенного конгрессом, показывает важность фронтира. Полномочия общего совета и чиновников включали, в основном, объявление мира и войны с индейцами, регулирование торговли с индейцами, покупку индейских земель и управление новыми поселениями, созданными для защиты от индейцев.

Очевидно, что совместное регулирование фронтира помогало объединению революционного периода. В этой связи нужно напомнить о том, что фронтир вплоть до наших дней важен как школа военной подготовки. Он поддерживал способность к сопротивлению и развивал у фронтирсменов силу и мужество. Невозможно в этой статье проследить остальные фронтиры континента. Путешественники восемнадцатого века находили загоны для скота на тростниковых лугах Юга, а гуртовщики гнали свои стада в Чарльстон, Филадельфию и Нью-Йорк.

В конце войны года путешественники видели, как на рынки Филадельфии гонят тысячные стада коров и свиней из внутренних районов Огайо и Пенсильвании. Ранчо, ковбои и кочевая жизнь на пастбищах Великих равнин — это признак и вчерашнего дня, и сегодняшнего. Опыт каролинских загонов пригодился ранчерам Техаса. Расширению фронтира ранчеров благоприятствовал тот факт, что при нехватке транспортных сообщений в отдалённой местности груз должен быть или маленьким, или способным передвигаться сам, и скотовод может легко доставить свой продукт на рынок.

Следует изучать, как огромные ранчо влияли на последующую сельскохозяйственную историю тех районов, где они находились. Это объясняется частично сопротивлением индейцев, частично расположением речных долин и горных проходов, частично неравномерным распределением на фронтире центров притяжения. Среди важных центров притяжения нужно упомянуть следующие: Армейский пост на фронтире защищал поселенцев от индейцев, служил клином для внедрения в индейские земли и был ядром поселений.

В этой связи нужно упомянуть также военно-исследовательские экспедиции, отправленные правительством для учёта линии расселения. Но все наиболее важные экспедиции были сильно обязаны ранним первопроходцам, проводникам-индейцам, торговцам, трапперам и французским путешественникам, которые со времён Льюиса и Кларка были неотъемлемой частью правительственных экспедиций. Каждая экспедиция воплощала в себе черты предшествующего продвижения на запад. Виктор Хен в своей интересной монографии проследил воздействие соли на раннее развитие Европы и показал, как соль влияла на линию расселения и формы управления.

Похожее исследование может быть проведено о соляных источниках в Соединённых Штатах. Ранние поселенцы были привязаны к побережью из-за соли, без которой они не могли сохранять мясо и жить с удобством. В году епископ Шпангенберг, который искал земли для колоний в Северной Каролине, писал: Таким образом ежегодное паломничество на побережье за солью занимало существенное место.

Каждый год после посевной ранние поселенцы, взяв птицу, или меха, или корень женьшеня, отправлялись на побережье. Это имело важное образовательное значение, поскольку для пионеров это был почти единственный способ узнать, что происходит на Востоке. Но когда были открыты соляные источники на Канове, на Холстоне, в Кентукки и центральном Нью-Йорке, Запад перестал зависеть от побережья.

Частичное воздействие этих источников заключалось в том, что поселенцы получили возможность пересечь горы. К тому времени, когда между пионером и морским берегом выросли горы, возник новый американский порядок.

Запад и Восток больше не соприкасались друг с другом. Поселения от моря до гор держали связь и сохраняли определённую солидарность. Но люди за горами становились всё более и более независимыми. Восток свысока смотрел на американское продвижение и почти потерял этих людей.

История Кентукки и Теннесси полна свидетельствами о правдивости этого утверждения. Хотя Уэбстер заявлял, что в его политике нет никаких Аллеган, всё же в политике они были очень весомым фактором.

Охотника и торговца вели на запад звери, ранчера вели на запад пастбища, фермера привлекала девственная почва речных долин и прерий. Хорошие почвы обладали самой длительной привлекательностью для фермерского фронтира. В ранние колониальные дни виргинцы, жаждущие земли, сплавлялись по рекам в Каролину, поиск почвы привёл жителей Массачусетса в Пенсильванию и Нью-Йорк.

Когда земли на Востоке закончились, переселенцы потекли на запад. Дэниел Бун — великий первопроходец, который соединял в себе занятия охотника, торговца, скотовода, фермера и землемера — узнал, возможно от торговцев, о плодородных землях верхнего Ядкина торговцы обычно там отдыхали, переняв эту привычку у индейцев , оставил Пенсильванию и со своим отцом отправился к этой реке. Узнав от торговцев об охоте и богатых землях Кентукки, он проложил для фермеров путь в этот регион.

Отсюда он отправился на фронтир Миссури, где его поселение долго оставалось опорной вехой фронтира. Здесь он снова помогал прокладывать пути цивилизации — искал соляные источники, и тропы, и земли. Сын Буна был одним из ранних трапперов в Скалистых горах, и его партия разбила первый лагерь на месте нынешнего Денвера. Внук Буна, полковник Э. Бун из Колорадо обладал властью над индейцами Скалистых гор, и был назначен агентом правительства. Мать Кита Карсона была из Бунов.

Таким образом эта семья воплощала в себе продвижение первопроходцев через континент. Продвижение фермеров делилось на отчётливые серии волн. Существование его семьи зависит от естественной растительности и от охоты. Его инструменты грубы, сделаны им самим, а его попытки вести сельское хозяйство ограничиваются выращиванием кукурузы и овощей.

Наконец у него появляется кое-какой огород с капустой, бобами, кукурузой, огурцами и картофелем. Его владению хватает бревенчатой хижины, конюшни, сарая, поля в дюжину акров и деревянной ограды. Совершенно всё равно, становится ли он собственником земли. Он временный владелец, он не платит за аренду и чувствует себя как феодал.

Со своей семьёй, с лошадью, коровой и парой свиней, он углубляется в лес и основывает новый округ или даже штат. Он строит хижину, собирает вокруг себя другие семьи с похожими вкусами и привычками и живёт, пока не осваивает пастбище, или пока не пропадает зверь, или, что бывает чаще, пока ему не надоедают толпы соседей, дороги, мосты и поля. Тогда он чувствует, что ему не хватает воздуха. Преимущественное право покупки даёт ему возможность продать свою хижину и кукурузное поле следующей категории переселенцев.

Следующая категория переселенцев скупает земли, поле за полем, очищает дороги, перебрасывает через реки мосты, строит дома со стеклянными окнами и кирпичными или каменными каминами, иногда разбивает фруктовый сад, возводит мельницы, школы, судебные здания и т. Приходят капиталисты и предприниматели. Поселенец с готовностью продаёт имущество, идёт дальше во внутренние районы и сам становится капиталистом и предпринимателем.

Небольшая деревня вырастает до просторного города, всюду видны кирпичные здания, обширные поля, сады, колледжи и церкви. В моду входят дорогие ткани и всё роскошное, изящное, легкомысленное.

Так волна за волной катится на запад. Настоящее Эльдорадо ещё где-то далеко. Часть поселенцев из первых двух категорий остаются на месте, улучшают свои условия и привычки и становятся уважаемыми членами общества. Автор долго путешествовал с первой категорией — настоящими пионерами. Он много лет прожил рядом со второй категорией. Сейчас над большими районами Индианы, Иллинойса и Миссури проносится третья волна.

Переселение вошло на Западе в привычку. Можно найти сотни людей не старше пятидесяти лет, которые в четвёртый, в пятый, в шестой раз переезжают на новое место. Не считая тех фермеров-пионеров, которые переезжают из любви к приключениям, передвижение большинства фермеров легко объяснимо. Очевидно, переселенцев привлекают дешёвые земли фронтира, и даже коренной фермер сильно чувствует их притягательность. Фермерам, которые за годы истощили землю, предлагается девственная почва на фронтире за номинальную стоимость.

Их растущим семьям тоже требуется земля, а она дорогая. Неистощённая, дешёвая и легко обрабатываемая земля прерий вынуждает фермера сделать выбор: Поэтому перепись года показывает, что на многих территориях Северо-Запада наблюдается абсолютное или относительное снижение численности населения. Эти штаты отправили фермеров на равнинный фронтир, а сами обратились к интенсивному земледелию и к промышленности. Десятилетие назад на той же переходной стадии находилось Огайо. Так нужда в земле и любовь к свободе толкают фронтир вперёд.

Грубо обрисовав разные типы фронтиров и способы их продвижения, главным образом с точки зрения самого фронтира, сейчас мы можем рассмотреть, как фронтир влиял на Восток и на Старый Свет. Всё, что я могу успеть — быстро перечислить наиболее заметные последствия. Для начала обратим внимание на то, что фронтир ускорил создание сложносоставной американской национальности. Побережье было преимущественно английским, но последующие волны переселенцев текли по свободным землям.

Вот пример из ранних колониальных времён. С ними были свободные слуги или редемпшионеры, которые по истечении срока их службы шли на фронтир.

Губернатор Виргинии Спотсвуд писал в году: В основном, эти редемпшионеры не были англичанами. В плавильном котле фронтира иммигранты американизировались, освобождались и смешивались в один народ, который не был английским ни по национальности, ни по характеристикам. Этот процесс продолжается до наших времён. Немецкий и шотландско-ирландский элементы на фронтире Юга были столь же велики. В середине нынешнего века немецкий элемент в Висконсине уже столь значителен, что ведущие публицисты говорят о том, чтобы сосредоточить это сообщество и создать немецкий штат.

Такие примеры приучают нас к пониманию того, что хотя английская речь и распространена в Америке, но не нужно считать Америку английской. Иначе говоря, продвижение фронтира уменьшает нашу зависимость от Англии. На побережье, особенно на юге, не хватало своего производства, и оно было зависимо от поставок из Англии. Юг также зависел и от поставок еды из северных колоний. Губернатор Южной Каролины Глен писал в середине восемнадцатого века: Всё это, кроме пива, начало производиться в наших новых городках, где поселились процветающие трудолюбивые немцы.

Вскоре фронтир породил нужду в коммерсантах. Когда он отступал от побережья, Англия постепенно теряла возможность присылать товары прямо к причалу потребителя, и основные сельскохозяйственные культуры временно уступили многоотраслевому земледелию.

Законы, которые расширили полномочия национального правительства и сыграли самую большую роль в его деятельности, были проверены на фронтире. Многие авторы рассуждают о тарифах, земельном вопросе и внутреннем улучшении как о чём-то второстепенном по отношению к вопросу о рабстве. Но если посмотреть на американскую историю должным образом, то можно увидеть, что вопрос рабства — это случайность. С конца первой половины нынешнего века до конца Гражданской войны вопрос о рабстве стал вопросом первостепенной, но далеко не исключительной важности.

Рост национализма и эволюция американских политических институтов зависели от продвижения фронтира. Пионер нуждался в товарах с побережья и поэтому начал принимать законы о внутреннем улучшении и о железных дорогах, что привело к мощным последствиям для укрепления нации. Внутреннее улучшение вызвало крупные споры, в которых поднимались важные конституционные вопросы.

В голосованиях появляется разделение на секции, чрезвычайно значимое для историка. По мере того, как нация двигалась на запад, возрастала роль расширительного толкования законов. Но Запад не удовлетворился переносом фермы к фабрике. Третьим важным предметом национального законодательства, на который повлиял фронтир, было распоряжение государственными землями. Государственная собственность на землю была чрезвычайно важным фактором в укреплении нации и правительства.

Влияние борьбы земельных и безземельных штатов и ордонанса года не нуждается в обсуждении. Фронтир породил некоторые высочайшие и самые устойчивые формы деятельности центрального правительства. Луизианская покупка была, возможно, поворотным пунктом в истории республики. Она предоставила новый район для национального законодательства и стала поводом прекратить политику ограничительного толкования законов.

На русском языке публикуется впервые. От редакторов 6 Предисловие 11 Глава I. Значение фронтира в американской истории 13 Глава II. Старый Запад 67 Глава IV. Средний Запад Глава V. Доминирующие силы в жизни Запада Глава IX. Вклад Запада в американскую демократию Глава X. Идеалы пионеров и Университет штата Глава XI. Запад и американские идеалы Глава XII. Демократия пионеров Среднего Запада Книга "Фронтир в американской истории" - Скачать бесплатно, читать онлайн.

ФИО или ник содержит: Поиск себя, сложные отношения с родителями и сверстниками - полный стандартный набор для таких романов. Написано неплохо, но не хватает эмоциональности,.