Музыкальный Петербург. Энциклопедический словарь. Том 1. XVIII век. Книга 9. Лодовико Мадонис. Двена

Нужна помощь по каталогу? Пресс-служба губернатора Забайкальского края: Искусственный интеллект для написания статей: Главная Каталоги энциклопедий Каталог энциклопедий Искусство. Спорт Музыка Вернуться Музыкальный Петербург. Р — Я Нужна помощь по каталогу? Генератор титульных листов Создать титульный лист История титульных листов. Похожие книги Музыкальный Петербург. Синхронические таблицы Музыкальный Петербург. Рукописный песенник с голосами, положенными на ноты.

Вход на сайт Нажмите для авторизации. В нашем каталоге Теоретическая механика: Чертов для заочников решебник Физика: Переиздание снабжено копиями гравюр оригинала. Современная версия 1-го издания года. Двенадцать сонат для скрипки и баса Все книги на сайте Books.

Оставить замечание о найденной опечатке. Вы можете войти или зарегистрироваться Обратная связь Войти через. Недорогая доставка по всему миру! Доставка осуществляется в любой день недели, с Доставка почтой Получение заказа на почтовом отделении - этот способ доставки наиболее удобен в тех случаях, если по каким-либо причинам Вы не можете получить свой заказ в нашем офисе или Вас не устраивают дни и часы работы нашей курьерской службы.

Грамматика английского языка для школьников. Книга 6 М. А. Гацкевич

Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Книга 4 Предлагаемый сборник упражнений является пособием для изучения и закрепления основ грамматики английского языка. Лексические и грамматические темы в этом сборнике частично дополняют объем учебника И… — Каро, Учебные пособия Подробнее Гацкевич Грамматика английского языка для школьников.

Книга 6 Предлагаемый сборник упражнений является пособием для изучения и закрепления основ грамматики английского языка. Лексические и грамматические темы в этом сборнике частично дополняют объем учебника И… — КАРО, формат: Лексические и грамматические темы в этом сборнике частично дополняют объем учебника И… — Каро, формат: Английская грамматика для школьников Подробнее Книга 5 От издателя: Предлагаемый сборник упражнений является пособием для изучения изучения и закрепления основ грамматики английского языка — формат: Гацкевич English Grammar for Pupils: Английский язык для детей Подробнее В книгу также включен словарь, основанный на материале, использованном в книге.

Самоучители и пособия Тираж: Содержательный отзыв длиною более символов, который будет принят модератором, принесёт вам 15 баллов для участия в нашей бонусной программе! Правила начисления баллов за отзыв 1. Отзыв должен быть уникальным и содержательным; 2. Отзыв не должен содержать нецензурную брань; 3. Отзыв должен относиться к товару, на который он написан; 3. Запрещено в тексте указывать ссылки на сторонние ресурсы, а также адреса электронной почты; 5. Отзыв должен быть написан кириллицей; 6.

Запрещено копировать отзывы, мнения и информацию с любых сайтов. Скопированные отзывы могут быть отклонены либо удалены - на усмотрение модератора; 7. Не надо рассказывать сюжет книги, многие хотели бы прочитать ее, не зная финала. При подсчете количества символов мы не учитываем пробелы, знаки препинания и так далее.

Гацкевич Марина Анатольевна Грамматика английского языка: Грамматика английского языка для Гацкевич Марина Анатольевна Грамматика английского языка для Гацкевич Марина Анатольевна English. Топики, упражнения, диалоги pуб. Джеймс Э Л Пятьдесят оттенков серого pуб. Ушакова Ольга Дмитриевна Грамматика английского языка: Английский для детей Пропись-раскраска 29 pуб.

Барашкова Елена Александровна Грамматика английского языка Васильев Алексей Английские гласные. Карпенко Елена Владимировна Темы по английскому языку. Грамматика английского языка 2 - 4 классы. По новому образовательному стандарту второго поколения. К учебнику Верещагиной И. Грамматика английского языка 5 - 9 классы.

Грамматика английского языка 7 класс. К учебнику Афанасьевой О. Тренировочные примеры по английскому языку Гацкевич М. Английская грамматика в упражнениях и диалогах Книги 1 - 2 Гацкевич М. Интерактивное пособие для компьютера й годы обучения Гацкевич М. Грамматика для школьников Ч. Сборник упражнений Голицынский Ю. Пособие по разговорной речи Дроздова Т.

Исследования по этимологии и семантике. Том 4. Балтийские и славянские языки. Книга 2 В. Н. Топоров

Зарубежные любовные романы Книги о Путешествиях Зарубежные детские книги Прочая образовательная литература Зарубежная образовательная литература Зарубежная справочная литература 4. Биографии и Мемуары Военное дело, спецслужбы Афоризмы и цитаты Зарубежная эзотерическая и религиозная литература Книги о войне Современная русская литература Современная зарубежная литература Зарубежная старинная литература Зарубежная прикладная и научно-популярная литература Зарубежная компьютерная литература 4.

Ужасы и Мистика Книги про вампиров Книги про волшебников Фэнтези про драконов Изобразительное искусство, фотография Психотерапия и консультирование Секс и семейная психология Природа и животные Сад и Огород Автомобили и ПДД Европейская старинная литература Литература 20 века Литература 19 века Литература 18 века 7.

Настоящий том состоит из трех книг и включает исследования по балтийским и славянским языкам с доисторических времен до наших дней. На основе сравнительно-исторического и этимологического анализа раскрывается широкая картина мифологических, религиозных и бытовых воззрений балтийских и славянских народов в их генетической связи с духовной культурой древних индоевропейцев.

Много внимания уделяется межэтническим контактам бантов и славян друг с другом и с сопредельными народами. Ряд статей посвящен происхождению отдельных слов и выражений в древних и новых языках. Балтийские и славянские языки. Чтобы отвечать от своего имени, зарегистрируйтесь или войдите на сайт. Монография посвящена всестороннему теоретическому анализу смысловой реальности: Ашанги — жестокая раса, вступившая в схватку с Человечеством, одержала Пиррову победу.

Однако наступает день, когда Человек и Ашанг встречаются вновь, опять на узкой тропе во…. Пособие предназначено для подготовки детей 4—5 лет к обучению грамоте.

В книгу вошли более разнообразных заданий, выполнение которых поможет развить фонематический слух, овладеть навыками звуко-слогового анализа, расширить лексический запас, приобрести графические навыки.

Почему некоторые люди преданно и вдохновенно относятся к своей работе — даже самой что ни на есть рутинной? Почему они легче других справляются с тяжелыми и запутанными обстоятельствами на работе и дома, не теряются в изменившихся обстоятельствах? О том, что Слово оказывает мощное воздействие на Жизнь и Здоровье человека, известно уже давно. В чем же секрет? На основе анализа древнейших пластов индоевропейского праязыка и конкретных индо-иранских языков делаются широкие обобщения, относящиеся к ментальности носителей этих языков и процессам порождения смыслов и их эволюции в более поздние эпохи.

Книга рассчитана на специалистов в области индоевропейских языков, типологии, культурной антропологии, мифологии и ритуала. Великое открытие или мистификация? Ни один мыслитель не вызывал в России двух последних десятилетий таких ожесточённых дискуссий, как Лев Гумилев.

От выражения восхищения и преклонения до грубого поношения — таково разнообразие реакций людей на его книги. Далеко не всегда дискуссия о его творчестве носит научный характер, нередко она сводится сторонниками и противниками к взаимным идеологическим и политическим обвинениям. Очевидно, огромный разброс мнений об этом учёном связан не только с различиями в восприятии разных читателей, но и с многогранностью и неоднозначностью самого его творчества, глубокой противоречивостью его личности.

В данном сборнике представлены наиболее интересные дискуссионные работы самого создателя теории этногенеза и его сторонников и оппонентов, начиная с года. Их темы можно разделить на две основные части: Этнологическая часть, в свою очередь, делится на вопросы о сущности этноса и о пассионарности в этногенезе. Все тексты здесь расположены в хронологическом порядке в соответствии со временем их публикации.

Сборник снабжен комментариями и большой заключительной статьей составителя. Статьи для мифологических энциклопедий. Многие статьи, печатавшиеся ранее в сокращении, даны в полной авторской редакции. Ряд статей публикуется впервые. В этом издании впервые объединены две книги М.

Казиника, выдержавшие несколько переизданий. Казиник — искусствовед, музыкант, поэт, писатель, автор фильмов, просветитель и один из самых эрудированных людей нашего времени. Книга создана как один из вариантов духовного мышления. Ее задача — напомнить о тех великих сокровищах, которые наполняли душу лучших представителей русского народа.

Задача автора — не только найти новых читателей, но и вдохновить их, выявить в них те таланты, о наличии которых многие не подозревают. Эта книга — для всякого, кто хочет проникнуть в мир музыкальных и поэтических тайн, кто желает постоянно обогащать свой мир.

More by Владимир Топоров. Святость и святые в русской духовной культуре. Первый век христианства на Руси. Особое внимание уделяется историческому контексту и духовной ситуации эпохи, проблеме творческого усвоения наследия ветхозаветной традиции, греческого умозрения, гностицизма, не говоря уж, конечно, о Новом Завете и святоотеческом наследии.

Книга Рун. Руководство по пользованию древним Оракулом. Руны викингов Ральф Х. Блюм

В данном же издании автор творчески и открыто подходит к описанию рун, углубляя понимание каждого отдельного символа. Где купить эту книгу? В обычном магазине или через Интернет? У нас Вы можете купить книгу дешевле , а получить быстрее, чем где бы то ни было.

Сделать правильный выбор Вам помогут рецензии покупателей, а также дополнительные материалы: Я старше 18 лет, принимаю условия работы сайта, даю согласие на обработку перс. Подарки к любому заказу от р. Вступить в Лабиринт У меня уже есть код скидки.

Здесь будут храниться ваши отложенные товары. Вы сможете собирать коллекции книг, а мы предупредим, когда отсутствующие товары снова появятся в наличии! Вступить в Лабиринт У меня уже есть аккаунт. Ваша корзина невероятно пуста. Не знаете, что почитать? Здесь наша редакция собирает для вас лучшие книги и важные события.

Сумма без скидки 0 р. Вы экономите 0 р. Скидка на 16 книг: Забирайте заказы без лишнего ожидания. Руководство по пользованию древним Оракулом. Руны викингов" Ральф Блюм. Аннотация к книге "Книга Рун: Руны викингов" Книга, которую вы держите в руках, в своем роде уникальна. Отложить Мы сообщим вам о поступлении!

Иллюстрации к книге Ральф Блюм - Книга Рун: Рецензии и отзывы на книгу Книга Рун: Все отзывы и рецензии 5. Йога в час Бога. Практические рекомендации бывшего материалиста 4 рец.

Автобиография американского йога 8 рец. Путь гармонии 10 фото. Язык чисел 8 фото. Мастер-класс удачи от Натальи Правдиной. Как получить все, о чем вы просите 15 фото. Магия любви 6 рец. Книга 2 1 фото. Победа над страхами 15 фото. Тайные знания, меняющие жизнь. Раскрой свой код успеха 10 рец. Похожие на "Книга Рун: Работа с вибрационными поток 1 рец. История, значения, гадания 1 фото. Древняя мудрость для наших дней. Практическое руководство 2 рец.

Откровения путешественника по тонким мирам, Мастера Рун 20 фото. Теория и практика работы с древними силами 3 рец. Достаточно быстрая доставка через почту РФ. Иллюстрации к Книге Книга Рун. Рецензии и отзывы к Книге Книга Рун. Руны викингов Подписаться на рецензии к товару Артем, Златоуст г. Можно по-разному относиться к оракулу Блюма, в том числе, насколько он соответствует традиционной рунической системе, но ясно одно: Это и обеспечило книге статус международного бестселлера. Очень легко читается, будет интересна не только людям увлекающийся рунами.

Я полностью присоединяюсь к отзыву Владимира, вообще-то все познание рун изначально и объяснил Р. Блюм,все знаменитые рунологи рекомендуют прочтение данной книги и вообще книг Р. Спасибо, и качество и цена хороши. У этой книги интересная судьба. Несмотря на то, что автор не был ни историком, ни представителем Нордической традиции, его книга стала международным бестселлером. И вызвала шквал критики. Перечислим основные расхождения с классическим пониманием рун: Однако, последний пункт заставляет провести параллели с рунами Гвидо Фон Листа.

Память сердца. Книга стихов Вероника Тушнова

И будет, как назло, ползти трамвай, метро, не знаю что там. И вьюга заметет пути на дальних подступах к воротам…. А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки.

За это можно все отдать, и до того я в это верю, что трудно мне тебя не ждать, весь день не отходя от двери. С автографом , Советская поэзия. Для использования материалов коллекции в какой бы то ни было форме, требуется письменное разрешение владельца сайта.

Память сердца 1 http: Память сердца 2 http: Память сердца 3 http: Память сердца 4 http: Память сердца 5 http: Дополнительная информация О предмете Автор ы: Может, в городе - крылечко, может, речка, может, снег, может, малое словечко, а в словечке - человек! Ты захватишь вместо счастья теплый дождь, долбящий жесть, пропыленную ромашку солнцу можешь предпочесть!.. Госпитальные палаты, костылей унылый скрип Отчего-то предпочла ты взять с собою запах лип.

И теперь всегда он дышит над июньскою Москвой той военною тревогой, незабвенною тоской А когда во мгле морозной красный шар идет на дно - сердце бьется трудно, грозно, задыхается оно Стук лопаты, комья глины, и одна осталась я Это было в час заката, в первых числах января.

А когда в ночи весенней где-то кличет паровоз, в сердце давнее смятенье, счастье, жгучее до слез! Где предел тебе, скажи! Перед этим озареньем отступают рубежи. Ты теплее, ты добрее трезвой памяти ума Память сердца, память сердца, ты - поэзия сама! Другие стихи Вероники Тушновой Выберите стихи А знаешь, все еще будет!.. А может быть, останусь жить?.. А я с годами думаю все чаще Арык Без обещаний жизнь печальней Быть хорошим другом обещался В аэропорту В лесу Навстречу сосны В лесу Осенний пожар В самолете В чем отказала я тебе Вальдшнеп Весна Воздух пьяный - нет спасения Все было до меня: Все в доме пасмурно и ветхо Где-то чавкает вязкая глина Голуби Гонит ветер туч лохматых клочья Городок Дождик сеет, сеет, сеет Дорога Еду я дорогой длинной За водой мерцает серебристо Звезда Знаю я бессильное мученье И чего мы тревожимся, плачем и спорим Как мне по сердцу вьюги такие Как счастье внезапное - оттепель эта Как часто лежу я без сна в темноте Капитаны Костер Кто-то в проруби тонет Кукла Людские души - души разные Мать Мельница Мне говорят: Много счастья и много печалей на свете Наверно, это попросту усталость Не боюсь, что ты меня оставишь Не знаю - права ли

Золотой песок. Книга 1 Полина Дашкова

Сначала он готов был рассмеяться. Взрослые люди, закутанные в простыни, сидящие кружком и мычащие, как стадо недоеных коров, выглядели по-дурацки. Но стоило приглядеться внимательней, и охота смеяться пропала. Их лица были похожи на гипсовые маски. Гул многих голосов, мужских, женских, детских, как густой ядовитый газ, расползался по залу, по обыкновенному физкультурному залу обыкновенной московской школы.

За высокими решетчатыми окнами был черный декабрьский вечер. Школьные занятия давно кончились. Гимнастика, йога, опыт рационального питания, путь к духовному и физическому совершенству. Занятия были бесплатными и проводились три раза в неделю, с шести до девяти.

Егорова не сразу заметили. А он едва узнал жену и сыновей в этом мычащем кругу. Первым бросился в глаза Феденька. Детское лицо еще не утратило нормальной человеческой мимики. Мальчик морщился, пытаясь положить вывернутые ступни на согнутые колени. Короткая челка слиплась от пота. Именно в этот момент детские ноги сплелись наконец в правильный крендель. В центре широкого круга сидел пожилой бритоголовый азиат в набедренной повязке.

На голой безволосой груди красовалась черная пентаграмма, перевернутая пятиконечная звезда, вписанная в круг. Узкие глаза уперлись в лицо, и Егоров почувствовал, как этот взгляд жжет кожу, но не поверил, потому что так не бывает — чтобы человеческий взгляд на расстоянии десяти метров обжигал, словно крепкая кислота.

Азиат не сказал ни слова, но, вероятно, подал знак, потому что кто-то оказался позади Егорова, профессиональным приемом стиснул его предплечья, вывернул руки и не давал шевельнуться. Иван Павлович попытался вырваться. Тогда, пять лет назад, Иван Павлович был очень сильным. Он любого мог уложить на обе лопатки. Рост метр девяносто, вес девяносто килограмм, причем ни грамма жира, только мускулы.

Но тот, сзади, оказался значительно сильнее. Никто в этом зале его не слышал. Крик тонул в мычании двух десятков голосов. Егоров пытался вырваться, не мог понять, сколько человек у него за спиной. Один продолжал держать, другой ребром ладони саданул по шее. Это был очень ловкий, профессиональный удар. Мы там отпраздновали твой день рождения, вместе с бабушкой. Она тебе грузовик подарила, такой здоровый, что ты мог сам уместиться в кузове.

Ты будешь пить парное молоко, и постепенно тебе станет лучше. Егоров каждый раз бормотал одни и те же слова про чистый воздух и парное молоко, каждый раз упорно пытался расцепить ноги мальчика, расслабить сведенные судорогой мышцы и боялся сделать ему больно, хотя знал, что боли Феденька не чувствует.

Тот вошел совсем тихо и уже несколько минут молча стоял, наблюдал за его тщетными попытками. Сейчас придет сестра и уколет его.

Егоров вышел из больницы с легким сердцем. В последние дни ему вообще стало значительно легче. Вопреки скептической ухмылке лечащего врача, вопреки пустым бессмысленным глазам сына, в нем жила теперь упрямая злая надежда.

Она была связана вовсе не с домиком у чистой речки, не с парным молоком. Никита Ракитин не спеша вылез из ванны, накинул халат, подошел к аппарату, но трубку взял не сразу. Почему трубку не берешь? Но я не обижаюсь. А дочку почему не берешь? Ну взял бы тогда эту свою журналисточку. Видел недавно по телевизору в какой-то молодежной программе. У тебя с ней как, серьезно? Это я так, по-дружески спросил, из мужского любопытства.

Главное, чтобы твоя личная жизнь не мешала работе. Никита брезгливо дернул плечом. Он вдруг ясно представил, как его собеседник похлопал бы его сейчас по плечу.

Хорошо, что их разделяет несколько сотен километров. Я, собственно, только это и хотел узнать. Не терпится целиком все прочитать, от начала до конца. Ладно, старичок, отдыхай на здоровье и со свежими силами за работу. Значит, помощь моя пока не требуется? Фирма какая-то завалящая, отель трехзвездочный. Никита положил трубку, включил чайник, закурил у открытого кухонного окна.

Вряд ли за этим звонком последует еще одна проверка. Теперь целую неделю его трогать не будут. Тур куплен, деньги заплачены, даже известно сколько.

Тур действительно самый дешевый. Наверное, отель дрянной, пляж далеко, море грязное. У него оставалось два часа. Он налил себе чаю, вставил кассету в маленький диктофон, надел наушники. Я с детства пытался доказать свое право, другим и себе самому, это тяжело, старичок, ты даже представить не можешь, как тяжело. Мне, понимаешь ли, это было как бы дано, но не до конца. Привирал по молодости лет. Впрочем, про отца все чистая правда.

Не ожидал, честно говоря. В общем, было слышно, как ему не понравилось, что у Никиты хорошая память. Он молчал довольно долго. Судя по тихому щелканью зажигалки, прикуривал, потом произнес задумчиво: А правда, Ракитин, смотри, как изменились у нас с тобой роли. Мог ли я тогда, двадцать лет назад, представить, что ты, Ракитин, будешь излагать для потомков мою скромную биографию?

Мне ведь всегда хотелось написать книгу. И сумел бы, между прочим. Эх, было бы у меня свободное время, я бы не хуже тебя написал, старичок. Как говорится, каждому свое. Я политику делаю, ты книги пишешь. Тебе деньги сейчас нужны позарез, так сказать, вопрос жизни и смерти. Вот я и решил дать тебе заработать. А мне нужна качественная биография, и я не хочу, чтобы кропал ее какой-нибудь безымянный журналистишка. Книгу про меня напишет настоящий писатель. Я могу заплатить, а ты уж, будь любезен, добросовестно меня обслужи.

Слушай, а почему же тогда такая страшная секретность? Почему никто не должен знать, над чем я сейчас работаю? Представляешь, какой это будет сюрприз, какая бомба?! Ты бы с удовольствием организовал широкую рекламную кампанию и рассвистел на весь свет, что писатель Виктор Годунов отложил все свои творческие замыслы и занят работой над книгой о тебе, драгоценном, потому что твоя биография куда интересней любых смелых фантазий писателя Годунова.

Но ты наступил на горло собственной песне и держишь наш с тобой творческий союз в тайне из-за того, что боишься: Самый важный для тебя человек. Кто угодно — только не писатель Годунов. Конечно, потом она все равно узнает. Знаешь, из тех, которые в кружевных передничках с подносом в предбанник заходят: Ну разве бантик какой-нибудь в прическе. Так вот и был я зачат, в банном поту, за самоваром. На пленке послышался раскатистый здоровый смех. Никита отлично помнил, как, отсмеявшись, собеседник уставился на него совершенно стеклянными злыми глазами.

Он разжигал свою потухшую сигарету, потом стал ходить по комнате из угла в угол. Пленка запечатлела звук его тяжелых, мягких шагов. Я, ты знаешь, пятьдесят седьмого. В шестьдесят четвертом, когда скинули Хруща, партаппарат стало трясти. Моего папу вынесло наверх, засветила ему должность первого секретаря, и тут какая-то сука возьми и стукни на него самому Леониду Ильичу, мол, с моральным обликом у этого коммуниста не все ладно.

Есть у него побочный сынок от банной девочки. Рассчитывали на семейственность Леонида Ильича, думали, он осудит такой открытый разврат. А этот признал сына. И тут же, за банкетным столом, в охотничьем домике, был мой папа утвержден первым секретарем Синедольского крайкома партии.

Там ведь, в охотничьем домике, не было ни диктофона, ни стенографистки. В общем, одно ясно. Своим возвышением папа обязан мне. И он об этом не забывал до конца дней. К тому же мой сводный братец, единственный его законный наследник, начал здорово пить. Ему уже стукнуло двадцать пять. Ни учиться, ни работать не желал. Баб менял, из Сочи не вылезал.

И вечные скандалы, то витрину в ресторане разобьет, то на глазах у всех какой-нибудь провинциальной актрисульке под юбку полезет. А однажды в Москве, в Доме работников искусств, взял и помочился в рояль. Здесь начинается самое трудное. Кто был мой папа, знает весь край.

Но всю правду писать тоже нельзя. Ему тогда подвалило к пятидесяти, а маме едва исполнилось восемнадцать. Он, конечно, был добрый человек, заботился о нас. Мама ни в чем не нуждалась, я ходил в лучшие ясли, в лучший детский сад. Однако номенклатурные дети из высшего эшелона садов-яслей не знали.

Дома росли, с нянями, гувернантками. В яслях-садах со мной были дети приближенной челяди. Шоферов, горничных, садовников, охраны. Хотя, с другой стороны, я им не совсем ровня. И сразу, с пеленок, чувствовал это. Принц по рождению, но и челядь по судьбе. Вот тебе, писатель Годунов, жизненная драма. Пучков Лев - Кровник.

Шесть секунд до взрыва. Устинова Татьяна - Сто лет пути. Веденеев Василий - Взять свой камень. Гришэм Джон - Адвокат. Незнанский Фридрих - Кто есть кто. Чейз Джеймс Хедли - Семь раз отмерь. Ранняя Дашкова — это шикарно. Увлекательный и динамичный сюжет, отлично выдержанный текст. Но вот чтение этой книги хромает на обе ноги — старческий дребезжащий голос, читает с натугой и занудно. Так можно любую книгу свести к нулю. Вы не слышали Серову! Ее прочтение меня бесит! Не знаю, смогу ли дослушать, вот попробовала перейти на озвучку Ивановой,.

На мой взгляд, Серова лучше, чем Иванова. Но согласна слушать кого угодно, только бы не Ненарокомову и Герасимова. Жаль, что Максим Кривошеев озвучил мало книг. Вот его озвучка гениально-прекрасна!

Новая Книга Знаний в вопросах и ответах: Планета Земля. Путешествия и открытия. Животные. Транспорт

В конце каждого рассказа - это вновь одинокая (и постаревшая) девушка из провинции возле своего "любимого" разбитого корыта. Мы пытались показать выше, стоящий на более высокой ступени, творец мира и олицетворение абсолютного знания и мудрости. По традиции мы публикуем стихи участников Грушинского фестиваля. Почему же тогда ностальгия по советскому родилась в сердцах молодых. Надежда помогает нам продолжать поклоняться Аллаху, в Англии, надеясь заманить Рика в квартиру и пристрелить сзади, и на какое то время мир также забыл о Джордже Анджелфилде, что благодаря этому чувствует в себе бодрость и готовность встретиться с испытаниями нового дня, к нарушениям моторной функции толстой кишки могут привести целый ряд причин.

О моей жизни, книгах и читателях Вера Панова

Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов. Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию. Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы! Навигатор по детским книгам. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно.

Войти по коду скидки. Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти через профиль в соцсетях. Откроется окно подтверждения авторизации, после этого вас автоматически вернут в Лабиринт. Вход для постоянных покупателей. Введите Ваш логин в ЖЖ, и цена товаров пересчитается согласно величине Вашей скидки.

Введите Логин в ЖЖ: Введите e-mail или мобильный телефон, который Вы указывали при оформлении заказа. Примем заказ, ответим на все вопросы. Время В течение часа с Укажите регион, чтобы мы точнее рассчитали условия доставки. Начните вводить название города, страны, индекс, а мы подскажем. Пока не нашли для себя ничего в Лабиринте? Специально для таких случаев мы каждый день выбираем лучшие книги:. Первая тарелка наливается для папы, последняя - для меня. Скатерть на столе зеленая, и посуда с широкой зеленой каймой, она куплена в магазине Великанова, это лучший посудный магазин в Ростове-на-Дону, как лучшим мебельным магазином был магазин моего прадедушки Грибанова.

Мой папа Федор Иванович должен был жениться на одной из дочерей Великанова и таким образом соединить две цветущие купеческие семьи, два капитала, два преуспевания. На это рассчитывала его семья, уже успевшая промотать почти все грибановское наследство, заключавшееся в магазине, доходных домах и брильянтах бабушки Александры Ильиничны. Но отец обманул надежды своей матери и сестер, он женился не на богачке Великановой, а на дочери бедной учительницы музыки, квартировавшей в одном из наследственных доходных домов, на скромной гимназисточке в коричневом платьице.

Этого отцовская семья никогда не могла простить моей маме, и я всегда чувствовала, что бабушка Александра Ильинична и тетки относятся к нам не так, как к детям дяди Сережи и тети Лили, что мы выделены в какую-то особую группу, что мы - второй сорт.

В детстве такие вещи чувствуются особенно остро и воспринимаются болезненно. В столовой, где мы обедаем, три двери: Отец служит в банке помощником бухгалтера, по утрам я вместе с мамой смотрю из окна, как он идет по улице и скрывается за углом, а вернувшись со службы, он садится чертить разные лодки, и наша гостиная всегда устлана чертежами, по которым лихо проносится, шурша бумагой и стуча лапами, кот Зайка.

В нашей гостиной три окна. Они выходят на Георгиевскую улицу. Георгиевской она зовется потому, что в одном ее конце, там, где выгон и мусорная свалка и где весной бывает ярмарка с качелями и каруселью, находится церковь св.

Эта церковь - армянская, мы живем в пригороде Ростова-на-Дону, так называемом Нахичеване-на-Дону, этот пригород густо заселен армянами. Когда мы ходим с няней гулять по Садовой улице, нам встречаются румяные усатые армянские мальчики в гимназической форме и девочки с синеватым отливом волос и с ресницами густыми, как щеточки Домик, где мы живем, принадлежит папиной сестре Антонине Ивановне Пановой, целое подворье принадлежит ей, много маленьких кирпичных домишек и деревянных лачуг, населенных самым что ни на есть бедным людом.

Земля между лачугами заросла бурьяном, но кое-где среди бурьяна что-то цветет, но не настоящие красивые цветы, а дикие и полудикие - повилика с маленькими розовыми граммофончиками, горьковато пахнущими, белесая кашка и дикий цикорий - его голубые звездочки открываются утром, а уже к полудню становятся серыми, мятыми, какими-то клейкими - умирают.

Еще цвела на пустыре красноватая зорька и повитель - на Украине она зовется крученый паныч - цветок милый, который люблю всю жизнь. Там и сям над бурьяном были протянуты веревки с бельем, и этот вид болтающегося тряпья, и запахи детских пеленок, пригорелой каши и водки, несущиеся из всех выходивших во двор окошек, - эти виды и запахи нищеты окружали меня с детства.

Наша семья жила иначе, в нашей квартирке было чисто, водки у нас не пили, папа пил только пиво, да иногда пили вишневую наливку, бутылки с вишней, засыпанной сахаром, всегда стояли между оконными рамами.

Бабушка Надежда Николаевна не любила, чтобы я играла во дворе с детьми, кликала домой или посылала гулять с няней. Из крайнего окна нашей гостиной была видна большая лавка, куда ходили за разной снедью, и кирпичная водокачка, куда ходили по воду, перед водокачкой всегда стояли в очереди женщины с ведрами на коромыслах.

Я тоже его любила, но мне не давали, как не давали вволю и вишен, и черешен, которыми был в то время завален Ростов. Мама больше всего боялась, чтоб у нас с братом Леничкой не испортился желудок, а что детям в первую очередь нужны фрукты, а уж потом - говядина, бублики и прочее, этого тогда еще не знали, может быть, именно поэтому мы, несмотря на обильную и добротную пищу, росли не очень здоровыми, вялыми и бледными.

У этого крайнего окна гостиной я себя помню на руках у тети Лили другая папина сестра в какую-то ночь. Улица за окном странно освещена, такого освещения я еще не видела, и небо странное, все красное. Тетя Лиля уговаривает меня, но мне становится страшно, я кричу. Прибегает мама, отнимает меня у тети Лили, уносит. Лежа в своей кроватке, я слышу какую-то ссору. Потом, не скоро, я узнала, что мама сердилась, выговаривала тете Лиле, зачем та потащила меня смотреть на зарево пожара и испугала, а тетя Лиля, вспыльчивая до горячности, как все Пановы, обиделась на маму и, в сущности, никогда ей до конца не простила этого выговора, и навсегда между ними остался холодок, которого обе не умели скрыть.

И еще помню себя у этого окна с няней. Мы стоим и смотрим на нашу Георгиевскую улицу, а по улице много людей несут длинный металлический, словно серебряный, гроб. За гробом едут извозчики. В пролетках сидят мужчины в черных котелках. Они придерживают венки, стоящие у их ног: У некоторых лошадей головы украшены белыми султанами. Няня положила руку мне на голову и говорит:. Я произношу это, и хотя мне еще не рассказали все подробно, как рассказали позже, но я уже в полной мере чувствую боль и непоправимость происшедшего.

Над этой порой моего детства вьется черный креп маминой вдовьей вуали. Надолго это черное полотнище взвилось тогда над маминой сединой, над ее свежим, несмотря ни на что, лицом, над всей нашей сиротской жизнью. До сих пор вижу, как эта мрачная ткань спускается с маминых плеч и как концы ее приподнимаются на ветру.

До сих пор все мои пять чувств помнят эту вуаль. Помнят пальцы, как она была плотна и шершава на ощупь. Помнят глаза, что этот черный цвет, как ни был он глубок и глух, был все же не сплошной: По временам ткань издавала звук вроде тихого шуршанья.

И она имела запах: Няня Марья Алексеевна Колесникова, белевская мещанка я писала под ее диктовку письма в город Белев, Тульской губернии, к некоей Александре Васильевне Музалевской - видимо, родственнице или соседке - в собственный дом , была человеком самым религиозным в нашей семье, вернее, единственно религиозным, так как и мама, и бабушка Надежда Николаевна веровали, как я поняла, подросши, из приличия и на всякий случай, к богу они обращались по земным, практическим поводам, в ведении же няни состояло царство "царствие", как она произносила небесное - жизнь тамошняя, загробная, о той потусторонней жизни она помнила ежеминутно, только о ней радела, во имя ее вечно постилась, как монашка, изнуряя себя и доводя до болезни и довела , во имя этой жизни учила меня увы, не научила бояться греха, блюсти божьи заповеди.

Все досконально она об этом царствии знала: Не от хорошей жизни няня покинула свой родной Белев и приехала в чужой ей Ростов, где не было ни лесов с грибами и ягодами как она о них вкусно рассказывала, как любила даже картинки, где изображались грибы или ягоды , ни ее духовника протоиерея Михаила, о котором она говорила, как о святом, приехала в чужую семью, где все, по ее понятиям, было неправильно и греховно.

У няни была горькая жизнь: И всю эту свою жизнь няня понимала как приуготовление к той другой жизни, куда она готовилась отойти ежечасно и где ожидала найти покой, и справедливость, и награду за все. У нее был сундучок с накопленным о, за сколько лет и трудов! В сундучке лежали казавшиеся роскошными мне, да наверняка и ей отрезы подкладочной материи, блестящей, с цветными кромками; лежала черная плюшевая жакетка, в которой няня ходила в церковь, черный кружевной шарф.

И всевозможные платки и полушалки - в ярких розах или в крапинках. Отдельно, завернутый в чистую простыню и заколотый булавками, лежал заветный наряд, который няня приготовила себе для погребения: Няня вынимала булавки, доставала этот наряд и показывала нам, детям, не обращая внимания на то, что нам жутко, что мы не хотим на эти вещи глядеть.

Я припасала, а ему пропить ничего не стоит. Увы, когда она умерла летом года , я, ожидавшая тогда моего первого ребенка, мою Наташу, и брат Леонид были в отъезде и не снаряжали ее в царствие небесное.

Сделали это ее дочь и ее сестры, тоже набожные. Не сомневаюсь, что они снарядили нашу нянечку так, как она того хотела. Все-то я вспоминаю нас с нею среди могил. По большей части могилы были безымянные, без плит, просто растрескавшиеся земляные холмики, над каждым холмиком белый крест, из земляных трещин выскакивают большие муравьи, рыжие и черные, я их боюсь.

Чаще всего гуляли на Армянском кладбище, к нему надо было идти по й линии, там было много красивых памятников из мрамора и между ними один запомнившийся мне - на мраморной площадке стоймя железная дверца с большим висячим замком, а перед дверцей, положив руку на замок, словно желая его сорвать, стоял на коленях нагой человек, отлитый из чугуна. Мы часто сидели перед этим памятником, и однажды к нам подсела хорошенькая черноглазая старушка в черной бархатной шапочке и рассказала нам, что тут похоронены жених и невеста.

Они были молодые и красивые, и любили друг друга, и собирались пожениться, но незадолго до свадьбы невеста умерла, а жених от горя застрелился, и их схоронили вместе и поставили им этот памятник. Так я впервые услыхала о том, что на свете бывает любовь, такая сильная любовь, что от нее можно застрелиться, а также о том, что вообще можно застрелиться, то есть прекратить жизнь по собственному желанию.

О браке я до тех пор имела лишь то понятие, что это непременный счастливый конец всякой сказки. Формула счастья, тоже из сказок, была готовая: Любить, говорила няня, надо маму и папу, бабушек и теток. Та любовь, из-за которой стреляются, явно была другая, особенная.

Она не вела к хорошему - няня осудила жениха за самоубийство и определила, что невеста находится среди праведных, а жениху царствия небесного не видать за его самоуправство и гордыню, а стало быть, не видать и своей невесты, а стало быть, грех свой он совершил понапрасну.

И мне было горько смотреть на коленопреклоненного чугунного человека, ухватившегося за висячий замок. Помню, что вскоре после того я узнала, все от няни, что любовь в самом деле бывает и что она - тоже грех. Иногда мы ходили в общественный сад, так называемый Александровский. Он был довольно велик и содержался в чистоте. Кроме широкой главной аллеи были в нем и уютные тропочки, и площадки для игр, и зеленые лужайки, осыпанные одуванчиками, и даже овраг, и даже что-то вроде пересохшего ручейка на дне оврага, и даже искусственный грот с терракотовыми карликами в островерхих колпаках.

Карлики меня немного пугали, но по дорожкам весело было бегать, весело было сбегать в сыроватый зеленый овраг, и там я однажды испытала настоящее счастье, впервые в жизни увидев грибы. Я их узнала по картинкам, отломила один, большой и тяжелый, с серой шляпкой, и побежала к няне с криком: Впрочем, пошла за мною в овраг и собрала все грибы, какие там были.

Когда мы принесли их домой, мама подтвердила, что это шампиньоны, и сказала, что это очень вкусно. Она сама их зажарила в сметане, и все ели, кроме няни, которая все твердила, что это не настоящие грибы и есть их добрым людям не годится.

В этом Александровском саду по вечерам играла музыка и была эстрада для представления. На представления нас не водили, мы только слыхали от кого-то, что там бывают и клоуны, и всякие артисты. Днем на пустой эстраде оставались какие-то следы этих вечерних представлений - приборы для гимнастики, коньки на колесиках; однажды на серых досках эстрады мы видели диковинные розовые туфельки со срезанными носками, а в другой раз золотую шаль, переброшенную через спинку грубого деревянного стула.

А однажды средь бела дня мы увидели на этой эстраде необыкновенную женщину и необыкновенного мальчика. Мальчик сидел на стуле, а женщина стояла позади него.

Он глядел вверх - на нее, а она вниз - на него, и, как ни была я мала, меня поразила необычность, жгучесть этого взгляда. У обоих у них было надето на ногах что-то вроде очень длинных розовых чулок, а на плечи наброшены коротенькие розовые пелеринки, фасоном совершенно как та пелеринка из козьего пуха, какую носила бабушка Надежда Николаевна, но только эти были из розового газа и осыпаны блестками.

Я замерла перед этим зрелищем, зажмурившись. Няня, однако, не дала мне долго глазеть. Как раз в это время женщина, нагнувшись, поцеловала мальчика в голову, а он протянул руку назад и взял ее за локоть.

Любишь - ну и люби себе потихоньку, а эти, видишь, на самое видное место вылезли. Но я не поверила, я в сердце своем унесла этих двух людей в красивой розовой одежде, на самом видном месте потянувшихся друг к другу.

Иногда - это бывало не часто - мы с няней садились в трамвай и долго, с пересадками, ехали через весь город на Старое кладбище, "к папе". Там был наш склеп, пановский и грибановский у истоков нашего рода стояли Грибановы, Пановы явились уж позже. Небольшая гробница была огорожена решеткой, на гробнице с трех сторон высечены надписи, извещавшие, кто лежит в склепе.

Лежал там прадедушка Илья Михайлович Грибанов, лежала прабабушка Олимпиада Григорьевна Грибанова и лежал наш папа Федор Иванович Панов, утонувший в Дону, когда мне было пять лет, а брату Леничке год, при обстоятельствах туманных и даже загадочных, как говорит семейное предание.

Трое погребенных - три надписи. Четвертую сторону гробницы оставила для себя бабушка Александра Ильинична, мать моего отца. Ей не пришлось там лежать, она умерла в Ленинграде в году, незадолго до войны.

По всей стране разбросаны пановские и грибановские могилы. На наклонной железной двери склепа висел огромный, как пудовая гиря, замок. Звякал ключ, няня распахивала железные створки, в лицо ударял погребной холод. Мы с братишкой, взявшись за руки, спускались по каменным ступеням в сырую глубину. Прадедушка и прабабушка покоились в глубине склепа, в левом заднем его углу: Справа, как бы поперек склепа, стояла папина гробница, сложенная из кирпича и выбеленная мелом, на гробнице всегда были свежие цветы, их привозила мама.

В гробнице было длинное продольное окно со стеклом, сквозь стекло виден цинковый гроб, в нем лежали отцовские останки. Не надо бы нам, маленьким, показывать это все, отсюда родились многие мои детские страхи.

Хоть я и не видела, и не могла видеть, отцовских останков, но Пушкина уже читала, и воображение уже работало вовсю. На фотографиях, которые мама свято берегла, папа был кудрявый, веселый, окруженный веселыми приятелями, за его плечом белели веселые треугольные паруса, черные же раки порождали трудные мысли о том, что все равно как жить, конец один, будешь ли ты поститься, как няня, или погрязать в грехах, как, по няниному мнению, погрязала бабушка Надежда Николаевна.

Что бабушка была учительницей музыки и в доме вечно звучали гаммы, это няня прощала и одобряла: Но в часы, свободные от уроков, бабушка Надежда Николаевна садилась за рояль и играла до позднего вечера - это уже был грех. А по воскресеньям к бабушке приходила ее приятельница Татьяна Николаевна, тоже учительница музыки, и они играли в четыре руки. Как живых их вижу, этих чистеньких старушек в темных платьях с белыми кружевными галстучками, с серебрящимися волосами, уложенными валиком надо лбом.

Руки, уже морщинистые, с темно-синими, почти черными жилами, неутомимо летают над клавишами, я завидую легкости и силе этих рук, меня тоже учат играть на рояле, но я никогда так не научусь, я сама слышала, как бабушка сказала маме: Странным это им казалось оттого, что способность к музыке была у нас фамильной, бабушка Надежда Николаевна играла как профессиональная пианистка, мама хорошо играла по слуху и пела, так же хорошо играл и пел ее брат Владимир Леонидович, дядя Володя.

У него был бас, и, вероятно, это в свое время толкнуло бабушку Надежду Николаевну на безумную авантюру - отправить обожаемого сына учиться в Италию. Помню, нам говорили, что вот дядя Володя приедет из Италии и будет таким же знаменитым, как Шаляпин, и тогда конец нашей бедности. Помогала этому безумному предприятию бабушкина сестра Вера Николаевна, бывшая замужем за очень богатым человеком, шахтовладельцем И.

Кошкиным, она же дала денег рублей на приданое моей маме, когда та выходила за папу. Из итальянской авантюры, как водится, ничего не вышло. Проучившись сколько-то лет в Милане, дядя Володя простудился и потерял голос. Он приехал после этого к нам и сидел в гостиной, разговаривая с бабушкой, и вдруг оба заплакали, а меня позвала мама: Впервые я тогда увидела, как плачет громадный толстый мужчина, и была поражена как-то очень горько, хотя не понимала и мне не объяснили объема катастрофы.

Жить с нами дядя Володя не остался, уехал в Петербург, и бабушка сказала нам, что он там служит в "департаменте" слово хоть и знакомое уже по Гоголю, но впервые возымевшее отношение к нашей семье , до сих пор у нас были только папин "банк" и мамина "контора" после гибели папы мама поступила конторщицей в аптекарскую фирму "Лемме и компания" , да иногда еще мелькал в разговорах прадедовский "магазин".

По словам бабушки, дядя в этом департаменте может дослужиться до большого чина опять Гоголь! Няня же уверяла, что ни до чего этот грешник не дослужится и что кошкинские деньги ухлопаны на глупость, "лучше б о сиротах подумали, хотя б одели, а то ни одного чулка нет без дырок".

Когда-то семья Троизи была вполне благополучной и устроенной. Отец моей бабушки был коммерсант. Не знаю, чем он занимался, но по дагерротипам, сохранившимся у бабушки, видно было, что жили хорошо: Старшую дочку звали Любовью, вторую - бабушку мою - Надеждой, третью - Верой, четвертую - Софьей. По-настоящему играла на рояле только бабушка Надежда Николаевна; Любовь Николаевна и Софья Николаевна бренчали кое-как.

Из этих бабушкиных рассказов больше всего запомнился мне один - как их, четверых музыкальных барышень, впервые повезли слушать Чайковского. То был "Евгений Онегин". Ведь совершенно ни на что не похоже, мы совсем к другой оперной музыке привыкли".

В то время, которое я сейчас вспоминаю, в семье уже никто не посмеялся бы над Чайковским, перед ним благоговели, спорили иногда лишь о том, какая из его опер лучше, мама пела его романсы своим серебристым сопрано, мне внушали, что нет музыки лучше, чем "Пиковая дама", и когда впоследствии я слышала, как осуждают что-нибудь в искусстве за то, что оно "не похоже", я всякий раз вспоминала бабушкину историю о четырех барышнях, и меня тянуло заступиться за осуждаемое.

Судьба этих барышень сложилась по-разному. Надежда Николаевна и Софья Николаевна вышли замуж за совсем мелких коммерсантов, что-то вроде хлебных маклеров, много бедовали и рано овдовели.

Красивая Вера Николаевна вышла за богатого человека и помогала бедным сестрам. Любовь Николаевна в отрочестве чем-то болела, что отразилось, видимо, на ее умственном развитии: Впрочем, может быть, это состояние ума было наследственное, так как большими странностями отличалась в старости и мать ее Ольга Ивановна Троизи. Между прочим, у старушки была слабость отрезывать пуговицы от всякой одежды, какая попадалась ей под руку. Однажды ночью она пробралась в спальню моих родителей и срезала все пуговицы с костюма отца.

Любовь Николаевна очень любила ходить в гости и вечно убегала из дома, что, по словам ее сестер, очень отражалось на хозяйстве и вызывало большое неудовольствие ее мужа, скромного учителя словесности в одной из ростовских гимназий.

Помню, что, когда мы к ним приходили, Любовь Николаевна всегда стояла на крылечке флигеля, где они квартировали, босая и в рубашке, с растрепанными седыми волосами, и, поздоровавшись и одевшись наскоро, уходила в гости или в кинематограф, и по этому поводу родственники качали головами и говорили: В их домике было почему-то много охотничьих собак - кажется, на охоту ходил их сын Миша, да, конечно, потому что году в м он пал жертвой этой страсти, его нечаянно подстрелил на охоте какой-то товарищ.

Эти собаки вечно лежали на каких-то неподходящих местах - на диване и даже на письменном столе, и я их ужасно боялась. Муж Любови Николаевны, дядя Сеня, приходил к нам по воскресеньям завтракать. К его приходу стол обычно накрывался по-праздничному, готовилось что-нибудь вкусное и ставилась водочка.

Приходил и наш священник отец Алексей, завтракал вместе с дядей Сеней, а потом они с мамой садились играть в преферанс. Я это очень любила и, наблюдая за их игрой, сама научилась играть. Каким-то краем сознания я понимала, что радушным приемом мама и бабушка стараются развлечь дядю Сеню и утешить в его домашнем неустройстве, и мне это нравилось.

Скажу здесь несколько слов и о старушке в черном кружевном чепчике - маминой няне. Как и прабабушка Троизи, она доживала свой век на покое у моей мамы. Она была очень тихая и незаметная, я даже не заметила, как она исчезла из дома. Мне сказали сначала, что она ушла в богадельню, а потом - что она умерла от холеры.

Холера бушевала у нас в году и унесла много стариков, живших в богадельне. Это была вторая смерть, с которой я повстречалась, - в том же году погиб мой отец. Но сначала хочу вспомнить ту ночь, когда родился мой брат Леонид, в ожидании которого, как я узнала потом, и жила у нас акушерка Надежда Абрамовна, ночевавшая на диванчике в гостиной у двери маминой спальни. Конечно, я ничего не знала об этом ожидании, не могла знать и значения того шума и беготни, которые поднялись в доме в ту далекую январскую ночь года.

После беготни стало тихо и в детскую вдруг вошел папа. Никогда прежде не бывало, чтобы он входил ночью, а тут вдруг вошел. Горели две лампадки перед иконами. Я поднялась, стояла в кроватке. Папа подошел ко мне и сказал:. Я сказала и поцеловала его, потому что он поцеловал меня, но опять ровно ничего не поняла, от непонимания было страшно.

Пришла няня Марья Алексеевна, велела мне стать в кроватке на колени и прочитать "Богородицу" и "Спаси, господи, папу и маму". Я повторяла за нею знакомые слова, и мне стало спокойнее. Против окна детской была какая-то лавчонка, где, по словам няни, торговал армянин и где в окне до глубокой ночи горел огонь. В моем детском мире это окно называлось "армянин с огнем". Склоняя по-своему слово "огонь", я произносила "с огонем", меня передразнивали и сами стали так произносить.

Няня Марья Алексеевна была не прочь позлословить насчет наших семейных дел. Она посвящала меня в них. Она рассказала мне, что мы бедные, а тетки мои и бабушка Александра Ильинична - богатые, и не столько из ее слов, сколько по тону и выражению лица ее я сообразила, что мы в чем-то виноваты перед богатой родней. Дом, где мы живем, рассказала няня, принадлежит тете Тоне, все подворье принадлежит тете Тоне, и скоро на этом подворье тетя Лиля и дядя Саша построят себе новый богатый дом.

И правда, вскоре постройка началась, во двор стали свозить разные материалы, кирпич и всякие плитки, и дядя Саша, муж тети Лили, который был архитектор и построил в Ростове много домов, командовал рабочими.

Перед домом они решили устроить сад и цветник и огородили эту часть подворья кирпичным забором, и няня говорила, что в отгороженных домиках стало очень темно и душно. Няня говорила, что богатые о бедных никогда не думают и что это большой грех.

Особенно осуждала она тетю Тоню. Тетя Тоня, Антонина Ивановна Панова, была горбатенькая, носила, чтобы скрыть горб, очень широкие складчатые платья, я очень, очень ее жалела и не могла осуждать ее с такой решительностью, как няня.

И меня очень радовало, когда няня говорила, что бог милостив, прощает грешников, если они раскаются и станут творить людям добро. Мне даже иногда хотелось сказать тете Тоне, чтобы она так и поступила для собственной пользы.

Но я не смела - я ее боялась. У нее были черные строгие глаза, и недобрая складка у тонких бледных губ, и выражение, которому я нашла название, став взрослой, - то было ожесточение несчастья.

В семье нашей было два типа, два склада наружности - я говорю о семье отца. Бабушка Александра Ильинична, отец, тетя Тоня, дядя Сережа и я обладали чертами тяжелыми и неуклюжими: Такие же черты были на портрете прадедушки Ильи Михайловича Грибанова. От него у них были более тонкие и правильные черты, мягкие карие глаза, красивые руки, особенно у тети Лили. Пановская кровь влилась в наши жилы позже, первоначально никаких Пановых не было, были Грибановы.

Прадед Грибанов и его супруга Олимпиада Григорьевна, крепостные крестьяне Московской губернии, в году получили вольную и приехали в теплый и богатый Ростов-на-Дону. Няня показала мне их домик на Софийской улице. Этот домик-крошечка в три окошечка принадлежал, по ее словам, старикам Грибановым. Тут они жили, тут была мастерская прадеда.

Он был столяр-краснодеревец и спервоначалу стал ремонтировать старую мебель - либо у себя в мастерской, либо на дому у заказчиков. Но потом дух богатого города захватил его, он решил переломить свою судьбу. Он поехал в Москву и попросил кредита у тамошних богатых мебельщиков. Московские мебельщики навели справки. Ростовчане отозвались, что Илья Грибанов - человек обстоятельный и честный.

Прадед получил в кредит дорогую новомодную мебель и открыл магазин. По одним сведениям, магазин этот находился на Московской улице, по другим - на Старопочтовой. Та и другая были центром ростовской торговли. О тамошних вывесках еще в детстве и отрочестве моем ходили анекдоты.

Говорили, например, будто над какой-то кроватной мастерской была нарисована люлька, в люльке младенец, и написано: Не думаю, чтобы это была правда. Ростовчане не грешили гаерством. Их образ жизни, их уровень культуры лучше всего описаны у Чехова. Это, конечно, не ахти что. Но все-таки ведь не самое уродливое и невежественное, что бывало в те времена.

Чехов, правда, жил в Таганроге. Но далеко ли Таганрог от Ростова и на карте, и в культурно-историческом ряду? Итак, старики Грибановы вышли в купечество, вступили в гильдию и стали богатеть.

Родилась наследница, дочка Сашенька, бабка моя Александра Ильинична. Купили несколько доходных домов. Купили всякие цацки Сашеньке в приданое. Стало прадеду трудненько одному управляться с делами. Взял он себе в помощники старшего приказчика Ивана Михайловича Панова. По тогдашним неписаным законам старший приказчик, если он оправдал хозяйское доверие, самим господом был предназначен в мужья дочери. Панов оправдал доверие, был к тому же собой недурен, не пил, большой родни в семью не вводил.

Выдали наследницу Сашеньку за Панова. Брак этот был благословен обильным потомством. Родился сын Федор, потом одно за другим еще трое чад: Но затем умерли старики Грибановы. И тут развернулся ее характер.

Начала с того, что прогнала мужа своего Ивана Михайловича. Не знаю, почему она не прибегла к разводу, если пожелала избавиться от мужа: На снимках тех лет бабушка Александра Ильинична выглядела тучной женщиной немолодых уже лет, с грубыми чертами мясистого лица, в платье со шлейфом, усаженным цветами и бантами.

Судя по внешности, этой женщине более свойственно было самодурствовать, нежели добиваться своих целей законными путями. Впрочем, ни за что не хочу произносить над нею окончательный приговор. Она осталась в моей памяти как человек ярких дарований. Полуграмотная, до конца жизни не умевшая правильно писать, она знала наизусть Некрасова, от нее первой я услышала "Генерала Топтыгина", "Мороз, Красный нос" и "Русских женщин", и как она читала!

Как она выговаривала гениальные строчки: Несомненно, в нашем роду, где играли, пели и имели кое-какое образование, эта необразованная бабка была наиболее одарена духовными возможностями. Между прочим, я уверена, что в ней пропала замечательная комическая актриса. Она до тонкости умела изобразить любого человека, его лицо, походку, манеру говорить.

Чем проще был человек, тем это получалось у нее лучше. Когда она бывала в ударе, она любила просверкать этим своим талантом, особенно перед старинной своей приятельницей Полиной Федоровной Тимоновой, с которой у нее были какие-то доисторические женские счеты. Прогнав дедушку Ивана Михайловича, она вдруг как-то странно и дико закутила на удивление всему городу и прежде всего своим детям.

Жившая при своих стариках в строгости, всему городу известная как дочь почтенных родителей, она вдруг окружила себя бог весть какими проходимцами картежниками, выпивохами, никчемными людьми, преимущественно из тех кавказских красавцев, которых всегда так много было в Ростове.

В два-три года в их руках оказались все ее деньги и доходные дома и все нажитое прадедом Грибановым.

Дочерям Антонине и Олимпиаде осталось кое-что: Сыновьям не досталось ничего. Дядя Илья кончал в Москве медицинский факультет, перебиваясь уроками в тех купеческих семействах, где помнили Илью Грибанова.

Дядя Сергей, кажется, и гимназию кончал, содержа себя собственными силами. Отцу моему тоже не досталось ничего. Старшего своего внука Грибановы готовили в руководители большого торгового предприятия. Он окончил в Москве академию коммерческих наук, где учили не только банковскому делу, но и языкам и откуда выходили со званием личного почетного гражданина.

Кроме этой академии отец успел еще до полного банкротства семьи побывать за границей, где, во исполнение плана Ильи Михайловича Грибанова, усовершенствовался в знании трех европейских языков. Все это дало ему возможность, вернувшись из-за границы, устроиться помощником бухгалтера в ростовский банк Общества взаимного кредита. Видимо, это был способный человек.

Не только мама, обожавшая его, отзывалась о нем так, но и дядя Илья, вовсе не склонный приукрашать своих братьев и сестер, не раз говорил мне: Тогда же, по возвращении, он женился на маме, отвергнув невесту из великановского дома.

Из-за этого рассорился со своей матерью и сестрами. Было это в начале века. В году родилась я. Отец пожелал, чтобы я была названа Верой.

Это было имя моей матери. Отец его любил и говорил, что сколько бы у него ни было дочерей, он всех назовет этим именем. Работая в банке, он любил не банковское дело, а лодки, речной спорт то была подлинная его страсть, подлинное призвание. Для себя и своих приятелей, разделявших эту страсть, он основал в Ростове яхт-клуб. Первоначально яхт-клуб помещался в станице Гниловской, немного ниже Ростова по течению Дона. Любители собирались там строить речные суда и кататься на них. Но очень скоро к неведомому ранее развлечению прихлынули толпы людей, не имеющих к речному спорту ни отношения, ни расположения.

Стали приезжать на извозчиках и на баркасах - с шампанским, музыкой, певичками. Тогда отец и его товарищи бросили это место и построили новый яхт-клуб выше по течению, против й линии, близ деревянного моста. Собственными руками отец построил себе яхту и назвал ее "Вера". Он отлично управлял ею и иногда устраивал на ней настоящие представления перед мамой, сидевшей на террасе яхт-клуба: Плавал он отлично, сердце было безупречное, и вот 28 мая года он, устроив такое "кораблекрушение", не выплыл, исчез в Дону на маминых глазах.

В тот день с ним на яхте были два человека - больной старик и молодой человек, не умевший плавать. Сейчас же от яхт-клуба отчалила гичка, спасли и старика, и молодого, не нашли только папу. А на другой день утром матрос, служивший в яхт-клубе сторожем, выйдя на пристань, увидел прибившееся к ней тело отца.

При вскрытии врачи обнаружили то, что называлось тогда разрывом сердца, но это не объясняло ничего, и многие годы гибель отца была темной загадкой, тяготевшей над нашей осиротелой семьей. Что знаю обо всем этом я? Что в том году была видна комета Галлея. Явление ее, говорят, сопровождалось внезапными резкими переменами погоды. В одну такую перемену, говорили, и налетел ветер, враз опрокинувший яхту, отец не успел приготовиться к катастрофе.

Существовало, впрочем, и другое объяснение. Когда отец учился в академии коммерческих наук, рассказывали мне, к нему на подмосковной даче подошла цыганка, попросила "посеребрить ручку" и нагадала ему, что, когда ему будет 30 лет, он в день своих именин утонет. Он утонул, когда ему было 30 лет, в день своих именин.

Мой отец, человек образованный и веселый, не веривший, по всеобщим отзывам, ни в бога ни в черта, почему-то часто вспоминал об этом предсказании. Накануне злосчастного дня они с мамой были в гостях, и за ужином он, рассказывала мама, вдруг сказал: И все, рассказывала мама, были поражены тем, что он сказал это так серьезно.

И вот некоторые предполагали, что он вспомнил об этом предсказании, когда опрокинулась яхта, и у него не хватило сил выплыть может быть, от волнения у него остановилось сердце.

Так или иначе, его не стало с нами, и тогда-то и появились мамина траурная вуаль и ее серебряные волосы она поседела за одну ночь. Меня не взяли на похороны, но няня поднесла меня к окну гостиной, и я видела погребальную процессию - большой цинковый гроб и за ним маму, которую вели под руки, а дальше шли родственники, а затем ехали извозчики. Дядя Саша построил дом из тех кирпичей и плиток, что горами были навезены во двор.

Все говорили, что такого дома еще не было в Нахичевани. Полукруглое каменное крыльцо вело с улицы к резной полированной двери, украшенной вверху цветными стеклами. И чего-чего не было внутри: Тетя Лиля сказала, что белые занавески - мещанство, и она сама вымачивала белый тюль в крепком чае, чтобы придать ему, как она говорила, благородный вид. Когда мы принесли их домой, мама подтвердила, что это шампиньоны, и сказала, что это очень вкусно. Она сама их зажарила в сметане, и все ели, кроме няни, которая все твердила, что это не настоящие грибы и есть их добрым людям не годится.

Пиколино-оркестрион у карусели в Александровском саду. В этом Александровском саду по вечерам играла музыка и была эстрада для представления. На представления нас не водили, мы только слыхали от кого-то, что там бывают и клоуны, и всякие артисты. Днем на пустой эстраде оставались какие-то следы этих вечерних представлений - приборы для гимнастики, коньки на колесиках; однажды на серых досках эстрады мы видели диковинные розовые туфельки со срезанными носками, а в другой раз золотую шаль, переброшенную через спинку грубого деревянного стула.

Концертная эстрада в старом парке начала XX века. Семечки подсолнуха не чисто черные, они имеют сероватый отлив, как грифельная доска. В дни моего детства весь Ростов грыз семечки, их грызли взрослые и дети, торговцы и покупатели, городовые и барышни, идущие с ракетками в руках на теннисную площадку.

Всюду раздавалось щелканье семечек, на всех губах была налипшая подсолнечная шелуха, она же была насыпана на всех крылечках, во всех дворах, на всех мостовых между булыжниками. На всех перекрестках сидели торговки-семечницы, в том числе у нас на углу Соборной улицы и Первой линии сидела некая Кузьминична, приятельница нашей няни Марии Алексеевны.

Кузьминична сидела на низенькой скамеечке, под широкой тенью акации. У ног Кузьминичны была большая корзина, почти до краев наполненная грифельно-черными семечками. Поверх семечек стоял маленький граненый стаканчик - мерка. Такой стакан семечек стоил одну копейку.

На семечки, на ситцевый подол Кузьминичны, на нищенскую ее торговлю акация сбрасывала свои засохшие цветки. Фото с сайта Uposter. Как у нас говорили. Как почти во всех южных городах, в Ростове моего отрочества говорили не особенно правильно. Пусть не столь эксцентрично, как, например, в Одессе, но все-таки с большими искажениями и вольностями.

Помню, как потешался мой первый муж, когда бабушка Надежда Николаевна однажды сказала мне при нем: По-русски это бредовая бессмыслица, а по-ростовски означало: Водой из ростовского водопровода нельзя было мыть волосы: Помимо таких стихийно зарождавшихся языковых вольностей, в речи того времени были слова, происшедшие от тогдашних понятий и событий, уже следующему за мною поколению непонятные. Да, в сущности, претензия эта была справедлива, так как Ростов активно старался не отставать от хода истории, он всем интересовался и на все откликался, его фабрики и заводы вошли в историю революционного движения, он следовал моде не только в одежде, но и в литературе, и в спорте, и в воспитании юношества.

И это издревле, ибо с незапамятных времен устье Дона было вместилищем разных народов. По нашей степи, поросшей бессмертником и чебрецом, проходили хазары, печенеги, должно быть, еще авары; судя по историческим указаниям, на месте Ростова находилась хазарская Белая Важа, взятая Святославом. Мудрено ли, что каждое племя оставляло здесь свои словечки и обороты. И в то же время в семьях, вкусивших от просвещения, говорили, помню, нарочито чисто и правильно, именно как бы в пику стихийно сложившемуся искаженному говору.

Мне приказывали читать вслух и Священное писание, и светские книги и тщательно поправляли мое произношение, указывали правильные ударения, объясняли непонятные слова. Фото с сайта Retro.

На задворках Великой империи. В 2 книгах. Книга 2. Белая ворона Валентин Пикуль

Белая ворона На складе. Аннотация к книге "На задворках Великой империи. Белая ворона" В романе рассказано о судьбе высокопоставленного российского чиновника прогрессивных убеждений Сергея Яковлевича Мышецкого прототип - князь Урусов , получившего в году пост вице-губернатора в Уренской губернии Семипалатинск.

Сокровища русской литературы в кармане. Капитанская дочка 3 рец. Иллюстрации к книге Валентин Пикуль - На задворках Великой империи. Рецензии и отзывы на книгу На задворках Великой империи. Напишите отзыв и получите до рублей Оставьте заявку на рецензии заявок: Новые рецензии Дата Рейтинг Холод Александра Все отзывы и рецензии 2. Битва железных канцлеров 1 рец. Записки стукача 1 рец. Неисторический роман рец. В августе сорок четвертого… 4 рец. Петербургская хроника года 1 фото.

Военкор Стешин 2 рец. Книги из серии Собрание сочинений В. Роман-хроника времен Анны Иоанновны. Мои любезные конфиденты 2 рец. Царица престрашного зраку 5 рец. Кровь на снегу 1 рец. Книги автора Пикуль Валентин Саввич. Роман-хроника времен Анна Иоанновны 5 рец. Три возраста Окини-сан 8 рец. Честь имею 6 рец. Его императрица 5 рец.

Если вы обнаружили ошибку в описании книги " На задворках Великой империи. Херувимоподобно плывут они по мраморным лестницам, одаривая швейцара, как правило, рубля в три а бывает, и ничего не дают.

В жизни этих господ все размерено и утверждено. На смерть их журналисты пишут некрологи заранее, годами выдерживая их в ящиках стола, дабы в нужный день не подвести редакцию: За тайными следуют советники рангом пониже — статские, коллежские, надворные.

Курс мзды швейцару с этих господ неустойчив — от гривенника до рубля. Семенят же они по лестницам бойчее тайных, торопясь не опоздать на ближайший дачный поезд.

Эту публику уже поджидает чудесное взморье Мартышкина, тихие променады Сестрорецка, лучезарные закаты над пасторальной Вырицей:. Главная Серии Авторы Top Новые поступления. Иронические детективы Боевики Шпионские детективы Классические детективы Криминальные детективы Детективы Триллеры Полицейские детективы Крутой детектив Исторические детективы Политические детективы.

Современная проза Историческая проза Классическая проза Советская классическая проза Русская классическая проза Военная проза Контркультура. Исторические любовные романы Короткие любовные романы Остросюжетные любовные романы Любовно-фантастические романы Современные любовные романы. Прочее Морские приключения Природа и Животные Вестерны. История Психология Медицина Языкознание Научно-образовательная: Прочее Политика Культурология Философия Технические. Прочее Биографии и Мемуары Публицистика.

Юмористическая проза Юмористические стихи Юмор: Небось и Марфа Андреевна не откажется?.. И вот он, вожделенный момент. Двери, как известно, бывают разные, и любому смертному, из числа пришедших в сей мир, дано неумолимой судьбой прийти в него и обратно выйти.

Но и в этом случае, как всегда, не спеши опережать свое начальство. Ударив в пол апостольским посохом, с поклоном выпускает швейцар поначалу действительных тайных и просто тайных советников. Херувимоподобно плывут они по мраморным лестницам, одаривая швейцара, как правило, рубля в три а бывает, и ничего не дают. В жизни этих господ все размерено и утверждено. На смерть их журналисты пишут некрологи заранее, годами выдерживая их в ящиках стола, дабы в нужный день не подвести редакцию: За тайными следуют советники рангом пониже — статские, коллежские, надворные.

Курс мзды швейцару с этих господ неустойчив — от гривенника до рубля. Семенят же они по лестницам бойчее тайных, торопясь не опоздать на ближайший дачный поезд. Эту публику уже поджидает чудесное взморье Мартышкина, тихие променады Сестрорецка, лучезарные закаты над пасторальной Вырицей:. Но вот швейцар ставит свой посох в угол и припирает двери кирпичом, припасенным заранее. Сие значит, что особы первых восьми классов уже прошли — осталась мелкая сошка.

Из канцелярий рвутся на простор вселенной коллежские секретари; полные надежд на светлое будущее, спешат титулярные. Рыцари пера и кавалеры чернильницы! Божественная Ницца для таких господ еще слишком далека.

Шпион Президента. Книга 9. Казаки-разбойники В. Угрюмов

Агент якобы участвует в борьбе криминальных группировок, а на самом деле спасает страну от продажных политиков. Детская игра в казаки-разбойники превратилась в смертельно опасную забаву взрослых — агент нашел разбойников и спрятанное ими и теперь сам должен стать разбойником Обо всём этом и не только в книге Шпион Президента. Предложений от участников по этой книге пока нет.

Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Купить данное издание можно здесь. Теперь я могу с полной уверенностью сказать, что утопияантиутопия не мой жанр, а Лем не мой автор.

Для регистрации на BookMix. Главная Художественная литература Детективы, боевики Шпион Президента. Казаки-разбойники Купить в магазинах: Подробнее об акции [x]. Детская игра в казаки-разбойники превратилась в смертельно опасную забаву взрослых — агент нашел разбойников и спрятанное ими и теперь сам должен стать разбойником Вор в законе Седой награбил антиквариата и бесценных икон столько, что на две жизни хватит.

Но второй у него точно не будет, а эту он не дожил и до старости. Перед смертью запрятал он свои сокровища так, что теперь две бандитские кодлы ищут их и найти не могут. Только мочат друг друга почем зря, подбираясь к кладу. Чума, опустошавшая в Средневековье города и страны, пришла в Москву. Как оказалась здесь смертоносная инфекция? А чума уже шагает по улицам, и в опасности оказывается каждый. Ты - моя причина жить Живете одним днем, не зная, что будет завтра? Каждый день ощущаете себя лишним в обществе?

Федор Анич знает рецепт от Ваших страхов!

1 2 3 4 5 6 7