Лейбниц. Сочинения в 4 томах (комплект) Лейбниц

У нас вы можете скачать книгу Лейбниц. Сочинения в 4 томах (комплект) Лейбниц в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Рождение представляет собою развитие и увеличение evolutio , смерть — свертывание и уменьшение involutio. У животных часто бывают метаморфозы, но у них нет метэмпсихозы, или переселения душ.

Подтверждением учения о существовании с начала мира всех органических индивидуумов является, в глазах Л. Душа как человека, так и животных не только продолжает существовать после смерти тела, но существовала и до его рождения.

Это прямо вытекает из природы души как монады. Но, ввиду предустановленного согласия между внутренним совершенством души и степенью развития принадлежащего ей организма, душа до рождения, пока организм ее ведет зародышевую жизнь, сама находится в очень несовершенном, смутном и элементарном состоянии. Точно так же и после смерти душа животного погружается как бы в состояние дремоты и сна; но никакой сон не может продолжаться вечно. Судьба человеческого духа иная: Особенно наглядное основание для признания бессмертия нашей индивидуальности дает теория предустановленной гармонии, по которой всякий дух — как бы своего рода мир, обнимающий бесконечное, выражающий вселенную и обладающий, следовательно, таким же существованием и независимостью, как и сама вселенная.

Бог как творец вселенной, отличный от нее, являлся специально необходимым понятием в миросозерцании, которое отрицало реальное взаимодействие вещей и выводило связь между ними из творческого акта, предшествующего их возникновению. Рядом с этим он пользуется и другими доказательствами бытия Божия, известными в его время. Между прочим, он возвращается к онтологическому аргументу, которому уже Декарт придавал такую высокую цену, и старается его развить и усовершенствовать.

Главное доказательство реальности безусловного начала вещей у Л. Соответственно этому принципу, все реальное должно на чем-нибудь утверждаться окончательно, и мы не имеем права при объяснении вещей ограничиться представлением о бесконечном ряде причин, им предшествующих.

Объясняя действительность, мы неизбежно должны остановиться на идее существа абсолютного. Хотя теперь совершающееся движение есть результат предшествующего, это последнее — еще более раннего и т. Поэтому мы неизбежно должны признать, что достаточное основание существующего находится вне ряда вещей случайных: Это последнее основание вещей, объединяющее в себе все совершенства субстанций производных, есть Бог.

Поэтому Бог есть трансцендентная причина мира, т. Он есть первая монада, высочайший между духами. Все вещи зависят от Него не только по своему первому возникновению, но и по своему продолжению: В решении вопроса, что побудило Бога создать мир и почему Он создал его таким, каков он есть, Л. Первые имеют содержание, очевидное для каждого ума; они вызывают согласие тотчас же, как только их поймут; противоположного им нельзя мыслить.

Таковы истины логики и математики. Другие истины — фактические, или случайные — не имеют такого содержания; противоположное им не заключает логического противоречия. Они выражают действительные отношения вещей между собою, которые мы узнаем, исследуя природу и жизнь, но необходимость которых мы не постигаем и которые поэтому кажутся нам случайными.

Познание конкретной действительности частных вещей относится именно к этому последнему разряду истин. Положим, сегодня идет дождь; мы убеждены, что причина этого явления лежит в каких-нибудь предшествующих феноменах природы; эти феномены, в свою очередь, имели причину в предшествующих обстоятельствах, и т. Но почему от века было предопределено, чтобы дождь шел сегодня, а не завтра и не вчера — этого мы не знаем; это просто дано как факт.

Между тем, необходимые истины выражают лишь самые общие отношения и самые общие законы вещей; из них нет исключений, но именно ввиду этой их всеобщности из них нельзя вывести живых явлений вселенной в их индивидуальности. С точки зрения необходимых истин можно представить себе бесчисленное множество самых разнообразных и одинаково бесконечных миров, и ни один из них не будет иметь преимущества перед другими, если только законы логики и математики не будут нарушены. Итак, конкретный строй и конкретное содержание мира, в котором мы живем, не есть геометрическое следствие из необходимых истин, как думал Спиноза.

Тем не менее и это конкретное содержание жизни должно иметь свое достаточное основание, ибо закону достаточного основания подчиняется все.

Если источником мира является разум, то и все индивидуальное, что содержится и возникает в нем, не может быть случайным само в себе.

Оно также имеет свою необходимость, но его необходимость — не та, которая выражается во всеобщих отношениях и формах вещей и которую ведают логика, метафизика и математика. Необходимость общих законов — логическая, необходимость фактического содержания жизни — нравственная.

Творческий разум создал мир таким, каков он есть, а не другим, потому что он лучше всех других возможных миров осуществлял цель творения. Если бы был возможен мир лучше существующего, Божественное всеведение знало бы о нем, Божественная благость его желала бы, Божественное всемогущество его создало бы. И, напротив, существование дурного мира противоречило бы этим необходимым свойствам Божества. Однако, безусловный оптимизм Л. Откуда оно явилось в совершеннейшем из миров? Зло в мире с необходимостью вытекает из самого его существования.

В каждой монаде лежит присущая ей ограниченность; без этого она обладала бы совсем абсолютною природою и не отличалась бы от Бога. Отсюда метафизическое зло, с которым связана возможность зла физического, т. Зло физическое имеет некоторые высшие основания своего бытия в природе. Жизнь есть воспитание существ для верховных целей, руководимое самим Богом: Физическое зло допускается в мир, потому что через него мы достигаем благ, которые иначе были бы закрыты для нас.

Обыкновенно зло служит к тому, чтобы доставить нам большее добро или отвратить еще большее зло. Вообще жизнь гораздо сноснее и богаче радостями, чем полагают ее хулители: Третий вид зла есть зло нравственное т. Его Божество не могло изъять из мира, не уничтожив самой основы нравственного бытия — свободы. Сущность духа состоит в самоопределении и самодеятельности; без них он был бы призрачным и слепым орудием чуждых ему сил, и его существование не имело бы никакой нравственной цены.

Но где свобода, там возможность извращенной деятельности, т. В взгляде на человеческую волю его следует скорее причислить к детерминистам. Пользуясь своим учением о бессознательных представлениях, он решительно утверждает, что наша воля никогда не бывает в состоянии абсолютного равновесия; во всех своих действиях и решениях она всегда подчиняется сильнейшему из своих мотивов.

Если бы кто видел нас насквозь, он мог бы предвидеть все наши поступки. Тем не менее мотивы только склоняют нашу волю, но не понуждают ее: Самые мотивы не навязываются нам извне, а развиваются из наших собственных недр в силу побуждений нашей внутренней природы.

Поэтому мы с полным правом считаем свободу за коренной признак духа. Этим соображением он старается смягчить свое предположение о том, что мир не может существовать без зла. Далее он восстает против распространенного взгляда, будто наше человеческое благо составляет исключительную задачу мироздания: С этим учением Л.

Гармония между этими двумя царствами состоит в том, что из естественного хода вещей постоянно вытекает благо духовных существ. Исходя из этой идеи, Л. Человек от природы обладает познанием двух центральных истин — бытия Бога и бессмертия души. Таким образом, основа религии заранее существует в душе человека. Откровение только помогает раскрытию идей, семена которых вложены в нас при самом нашем рождении.

Между истинною верою и разумом нет и не может быть противоречия. Христианство, как совершеннейшее выражение естественной религии, не дает ничего противоразумного, хотя в нем существуют истины сверхразумные, т. В откровении можно указать догматы непостижимые, но нет догматов бессмысленных. Не в догматических формулах и не в богослужебных церемониях заключается, однако, истинная сущность христианства; то, в чем формулы различных исповеданий согласны между собою, важнее их отличий друг от друга.

Главные элементы религии — в просвещении и добродетели. Истинным христианином является тот, чья душа полна ясным и светлым спокойствием, любовью к Богу и мировой гармонии и верою в красоту будущей жизни. Соответственно этому, этический идеал полагается Л. Задача человеческой деятельности — в совершенствовании, а совершенствование невозможно без просвещения духа. И чем он просвещеннее, тем с большею любовью претворяет он благо других духов в свое собственное.

Добродетель носит в себе залог блаженства и счастья: В философии права Л. Различая естественное и положительное право, он ищет основу первого в требованиях справедливости. Право коренится в нравственной силе любви, ставящей чужое стремление к счастью наравне с своим собственным.

Отрицательно она выражается в боязни нарушить чужое благо, положительно — отчасти в стремлении к благу общественному, отчасти в усилиях распределять жизненные блага сообразно с степенью достоинства и заслуг отдельных лиц. Она стремится уничтожить пропасть между бытием внешним и внутренним, между идеальным и материальным, между духом и природою. Он первый с поразительной ясностью понял, что внутреннее и внешнее — определения соотносительные, одно без другого невозможные; он понял, что прежде, чем проявиться вовне, стать внешней силой, реальное должно быть деятельно внутри себя, как мощь, свободно определяющая себя к проявлению, и, следовательно, духовность и телесность — две стороны одной и той же вещи; материя — не противоположность духу, а явление и способ внешнего действия духа.

Из этого вытекала главная мысль его философии: А эта мысль вела к дальнейшему признанию, что истинная действительность в мире принадлежит внутренне живым, духовным индивидуальностям и они составляют последние элементы всего существующего: Эти простые, ясные соображения открывали совсем новый путь пониманию жизни; но Л.

Построению более цельного и законченного взгляда на вещи препятствовали и трудность задачи, и непривычная отвлеченность основной идеи, а, может быть, еще больше тот недостаток, которым вообще страдали даже самые знаменитые метафизики XVII и начала XVIII в.: Только из этого ложного стремления к упрощенным представлениям, а также из предвзятого, навеянного картезианскими воспоминаниями, взгляда на природу субстанций вообще, можно объяснить себе, почему Л.

Отсутствие в монадах окон, через которые в них могли бы входить какие-нибудь посторонние влияния, Л. Легко, однако, заметить крайнюю слабость такого аргумента: Однако, весь вопрос в том, может ли, с его точки зрения, существовать что-нибудь абсолютно внешнее для других? Возможно ли представлять монады в виде каких-то точек, рассыпанных в пространстве и отделенных одна от другой?

Именно такой способ понимания противоречит основным посылкам системы: К такому воззрению, казалось бы, ближе всего стоит тот вывод, который и был сделан немецкими идеалистами позднейшего времени, — что вселенная, при всем разнообразии наполняющих ее существ, представляет нерасторжимое внутреннее единство, в котором каждая часть проникает все остальные и живет с ними одною жизнью.

К учению о монадах Л. Впрочем, теория предустановленной гармонии, при всей ее натянутости, спасала, по крайней мере, видимость причинных связей между вещами: Однако благодаря строго механическому пониманию всех процессов наблюдаемой действительности и эта, хотя иллюзорная, но все же необходимая связь оказывается разрушенной в весьма существенном пункте Лейбницевой системы: По решительному убеждению Л.

Напротив, он же горячо настаивает, что если бы в нашем теле или где бы то ни было исчезла или возникла вновь даже малейшая частица вещества, это с неизбежностью, хотя и незаметно, отразилось бы на всех процессах природы и в нас, и вне нас. Это мало замечают, но несомненно, что причинную связь между низшими монадами Л. Этим обусловливается взгляд Л. Каждый организм есть только машина, хотя чрезвычайно искусно и тонко устроенная.

Поделитесь в социальных сетях. P Приостановленные раздачи Без внешних рейтингов Только с Magnet-ссылками.

По всем вопросам сотрудничества, удаления авторских файлов "пачкой", просьба отписаться по адреcу: Игорь Крутой Персоны кино. Страничка сформирована за 0. История, философия, науковедение, логика, правоведение, религиоведение, языкознание, лингвистика Формат: OCR без ошибок Иллюстрации: Работа Готфрида Лейбница года, повествующая о монадах — простых субстанциях, не имеющих частей.

Монадологию составляют 90 коротких абзацев, связанных логически. В настоящий том входит одно из главных произведений Г. Лейбница - "Опыты теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла", в котором раскрываются важнейшие категории его философской системы.

Лейбница - "Опыты теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла", в котором раскрываются важнейшие категории… Развернуть. Вниманию читателей предлагается книга выдающегося немецкого философа, математика и языковеда Г. Лейбница, которая посвящена языку и происхождению слов. В работе рассматриваются различные семиотические проблемы, представляющие интерес для теории познания.

Автор подчеркивает огромную роль языка в мышлении и познании в целом, в накоплении и сохранении полученных знаний; он называет слова "великими орудиями истины". Признавая знаковый характер языка, Лейбниц высказывает множество любопытных наблюдений по поводу изменения значений слов. Рассуждая об истории языков, он выдвигает положение о том, что она теснейшим образом связана не только с историей познания, но и с историей самих народов.

Книга рекомендуется как специалистам - лингвистам, философам, психологам, так и широкому кругу читателей, интересующихся проблемами языка. В работе рассматриваются… Развернуть. Во второй том сочинений Лейбница вошло основное гносеологическое произведение великого философа-энциклопедиста "Новые опыты о человеческом разумении". Издание познакомит читателя также с перепиской Лейбница, в которой затрагиваются проблемы, являющиеся предметом его полемики с Локком.

Издание познакомит читателя… Развернуть. Вниманию читателей предлагается одно из главных произведений выдающегося немецкого философа и математика Г. Лейбница, в котором раскрываются важнейшие категории его философской системы, в частности сложные взаимоотношения философии и теологии.

В этой работе автор стремится разработать теоретический синтез, который бы дал убедительный ответ на животрепещущие вопросы о Божественном провидении и его роли в жизни человека.

Привлекая большой религиоведческий материал, Лейбниц рассматривает философские учения древности, Средневековья, эпохи Возрождения и Нового времени. Книга будет интересна как специалистам - философам, религиоведам, культурологам, так и широкому кругу читателей.

Лейбница, в котором раскрываются важнейшие категории его философской… Развернуть. Вниманию читателей предлагается книга выдающегося немецкого философа и математика Г.

Лейбница, в которой собраны его работы, посвященные вопросам теории познания, методологии, логики и общей теории науки. В большинстве своем это небольшие статьи и трактаты, которые не были опубликованы при жизни автора, а увидели свет только в XIX и в начале XX века.

Во вступительной статье доктора философских наук Г. Майорова дается представление о философском наследии Лейбница, в том числе о работах, в которых была наиболее четко выражена главная мечта его жизни - создание универсальной, или всеобщей, науки.

Книга предназначена для философов, преподавателей, аспирантов и студентов гуманитарных вузов, изучающих философские проблемы науки.